Category: религия

Category was added automatically. Read all entries about "религия".

Обращение к моим друзьям - любителям ЖЖшных ников!

Для журналиста, редактора "Фомы", который и ради личного интереса, и из интереса профессионального, старается завести как можно больше френдов, Живой Журнал -- это заколдованное место. В отличие от соцсетей.

С одной стороны, покидать его не хочется: тут многие люди все ещё пишут подробно и развернуто, как и принято в журналах. Это оооочень радует. И уходить не собираюсь.

А с другой: почти все довольствуются никами, и постоянно пытаешься понять или вспомнить, кто есть кто и либо попадаешь в дурацкую ситуацию при переписке, либо не знаешь, где и как человека найти, если он вдруг ЖЖ покинул. А френдов у меня... ну, скажем так, немало.

В связи с изложенным выше, моление:

Дорогие друзья (те, кому общение со мной небезразлично)! Может, как-то обозначитесь сообщением мне в личку? Кто вы в жизни и какие формы связи имеются (емейл, м.б. профиль в Контакте или на ФБ)? Чтобы я не краснел перед вами и мог как-то сориентироваться?
Очень буду признателен.



За фото спасибо Кире Выгривач :)

Великие сооружения: Храм Святой Софии в Константинополе

К вопросу о заявлении Патриарха Кирилла https://clck.ru/PVGrq предлагаю вспомнить или понять, что такое "Святая София". Советую обязательно прочесть публикацию, которая опубликована на сайте журнала "Фома", там много полезной и интересной информации. Читаем то, что собрал для нас Кирилл Баглай:

Софийский собор назван не в честь святой Софии, как можно было бы подумать, а в честь Иисуса Христа.
По гречески Σοφία — «мудрость».  Апостол Павел в своем послании прямо говорит об Иисусе Христе как о Божьей Силе и Божьей Премудрости(1 Кор 1:24).

Досье собора:

Строительство: 532–537 годы

Закладка камня: 23 февраля 532 года

Освящение: 27 декабря 537 года

Архитектурный стиль: Переходный от базиликального к крестово-купольному храму

Основатель: император Юстиниан I

Авторы проекта и архитекторы:
Исидор Милетский и Анфимий Тралльский

Статус: музей Айя-София

История:

В 532 году во время восстания сгорел главный храм Константинополя. Через 40 дней после подавления мятежа император Юстиниан начал строительство Софийского собора, который должен был показать мощь Византийской империи и укрепить его позиции на троне. Через 5 лет и 10 месяцев собор торжественно освятил Константинопольский патриарх Мина. До XV века Софийский собор оставался главным храмом не только Византийской империи, но и всего христианского мира. В 1453 году турки захватили Константинополь, город был переименован в Стамбул и превратили храм в мечеть, а в 1934 году Софийский собор стал музеем и службы в нем больше не проводятся. Но ситуация в любой момент может измениться: есть решение снова вернуть Святой Софии статус мечети.

Как найти собор святой Софии (скачать карту):

Адрес: Sultan Ahmet Mahallesi, Ayasofya Meydanı, 34122 Fatih/İstanbul, Турция

Архитектурные особенности собора:

Над алтарной частью находится мозаика с изображением Богородицы на троне, в руках которой младенец Христос. Это первая фигурная мозаика, созданная в IX веке после периода иконоборчества.

Чтобы облегчить купол, использовали кирпич из белой губчатой глины, которую добывали на острове Родос. Такой кирпич весил в 12 раз легче обычного.

Давление купола (1) рассеивается с помощью полукуполов (2), которые, в свою очередь, опираются на «четверти» (3). Таким образом, нагрузка равномерно распределяется на всю конструкцию. За счет отсутствия колонн прямо под куполом пространство визуально увеличивается в размерах и купол как будто «парит» в воздухе.

Во внутреннем дворе храма стояла квадрига бронзовых коней скульптора Лисиппа (приблизительно IV век до Р. Х.). Изначально она находилась в Коринфе, но потом ее перевезли в Рим, а оттуда в Константинополь. В 1204 году храм разграбили крестоносцы и увезли скульп­туру с собой. Ее установили на фасаде собора святого Марка в Венеции. Сейчас на их месте стоят точные копии, оригинал находится в музее собора. До сих пор остается неизвестным точный состав сплава, из которого отлита скульптура.

Фреска с императором Львом VI (816–912) находится над царскими вратами — входом в храм, которым пользовался только император. В центре изображен Иисус Христос, слева внизу на коленях стоит император Лев VI. Это нехарактерное изображение для правителя Византийской империи. Исследователи предполагают, что оно связано с четвертым неканоническим браком императора, после которого патриарх отказал ему в венчании и не пустил в храм.

В храм святой Софии из Рима привезли восемь порфировых колонн (темно-красного цвета), взятых из храма Солнца. Из Эфеса доставили восемь колонн из зеленого мрамора, которые стояли раньше в храме Артемиды. Есть предположение, что история с колоннами — позднейшая легенда.

+

Целиком: https://foma.ru/velikie-sooruzheniya-hram-svyatoy-sofii-v-stambule.html

Как борьба «за чистоту веры» может довести до раскола -- уроки истории

Фрагмент статьи, которую настоятельно советую прочесть целиком на сайте журнала "Фома", здесь.

Святитель Киприан Карфагенский (который в свой срок с необычайным мужеством примет мученическую кончину) назвал раскол таким тяжким грехом, который не смывает даже мученическая кровь: ведь «основатели и руководители раскола, нарушая единство Церкви, противодействуют Христу, и не только второй раз Его распинают, но раздирают Тело Христово».
Как же это, спрашивается, борьба смелых людей за чистоту веры может привести их в раскол? Ответим примером из жития самого святителя Киприана.

В одну из волн преследования христиан Святитель увидел волю Божию в том, чтобы удалиться из Карфагена, укрыться, но тем самым не дать обезглавить церковь, сохранить управление своей паствой. Когда гонения пошли на убыль, враги Киприана решили использовать отъезд против него. Дело в том, что некоторые отпавшие во время репрессий стали просить вернуть их в Церковь. Но не архиерея, а тех исповедников, которые пострадали, и при этом по разным причинам остались живы.

Киприан настаивал, что этот вопрос должен быть решён не под нажимом "авторитетных" людей, а решением епископа, после того, как тот убедится в искренности раскаяния. В ответ противники святителя начали дискредитировать его и стали призывать церковный народ к неповиновению. Однако большинство людей не пошли за ними. Действия провокаторов раскола в итоге были осуждены решением Поместного собора, а раскольники окончательно отлучены от Церкви.

В те же годы, когда в Карфагене спорили по поводу правомерности действий святителя (будущего свяшенномученика) Киприана, в Риме появился пресвитер по имени Новациан, который, напротив, категорически возражал против принятия обратно в Церковь тех, кто не выдержал давления гонителей и дал слабину. Этот Новациан стал основоположником движения, участников которого стали называть новацианами, катарами (или кафарами -- от греческого καθαροί — «чистые»).
Главной мишенью для Новациана был римский папа Корнилий, считавший, что Церковь должна прощать и принимать в общение всех, кто отпал, если те искренне покаются. К Новациану примкнули и некоторые другие религиозные движения, захваченные идеями духовного совершенствования и требовавшие от своих членов безупречно чистой и нравственной жизни. Те же монтанисты, например. А также почитатели карфагенского пресвитера Новата. Одного из тех самых непримиримых критиков святителя Киприана (у которого он - как священник - должен был находиться в послушании).

Всех этих религиозных деятелей объединяли две черты. Во-первых, представление о Церкви как «обществе святых» и безупречно чистых христиан. И во-вторых, свойственное всем раскольникам нежелание подчиняться епископам, если те не разделяют их убеждение. Довольно быстро новациане откололись от Римской Церкви, в недрах которой зародились, а их лидер объявил епископом... сам себя!

Почти полтора века церковные Соборы обсуждали, как быть с отколовшимися от Церкви поборниками «чистоты», и в конце концов признали их утратившими связь с Православием. Принимать раскаявшихся новациан обратно в Церковь было решено не иначе как через повторное совершение таинства Миропомазания. А Лаодикийский собор 364 года прямо назвал последователей Новациана еретиками, то есть людьми, исказившими учение христианской Церкви.

С одной стороны, они явно переоценили способность человека, принявшего Крещение, сопротивляться греху, потребовали от него немедленной святости, не захотели признать, что, прежде чем стать святым, всякий христианин должен потрудиться над собой. А с другой стороны, новациане недооценили милосердие и любовь Божию, Его готовность прощать кающегося грешника, о которой свидетельствует все Священное Писание, от Ветхого Завета до Нового (например: Если будут грехи ваши, как багряное, — как снег убелю; если будут красны, как пурпур, — как вóлну убелю (Ис 1:18); Приходящего ко Мне не изгоню вон (Ин 6:37); Я пришел призвать не праведников, но грешников к покаянию (Мк 2:17), и многие другие места).

Читать целиком...

За что мне больше всего больно в 55 лет - исповедь редактора

Совпадение цифр, символизм дат редко вызывают у меня какие-то глубокие переживания. Ведь в конечном итоге весь смысл своей жизни я вижу в том, чтобы оказаться там, где время не властно. Там, где Христос. Бывают, конечно, исключения. Когда муж и жена (тетя моей жены), заболевшие коронавирусом, уходят из жизни не просто в один день, но в один и тот же час (!), ты невольно думаешь об этом. Это был их единственный брак. И так обычно кончаются самые-самые счастливые сказки. Только тут скорее речь о Промысле Божием.

Но это особый случай. О своих датах я не очень привык задумываться. Что наши с Катей детки родились в тот самый год, когда вышел первый номер «Фомы», я не считал чем-то особенным… Хотя год действительно был удивительный и особый. И в том, что сейчас мне исполняется пятьдесят пять, а любимому журналу (с полугодовым интервалом) двадцать пять лет, в этом я тоже не пытался искать связи. Так Богу было угодно, и Ему слава, а вовсе не магии цифр.

Думая о юбилеях, я не вздыхаю и не ахаю, но, пожалуй, снова и снова спрашиваю. И Бога, и собственную совесть. Я говорю и спрашиваю:

— Господи! Ты видел и видишь, что я сам очень слабый, безвольный и ленивый человек. Который не умеет молиться… Разве только перед лицом смертной опасности. У которого столько тревог и страхов, что я хуже маленького ребенка. У которого и близко нет от тех подвижников, каких Ты избирал. Способных в одиночку приводить к тебе сотни, тысячи. Целые племена и народы.

Я не знал, крестившись, как правильно мне сказать о Тебе друзьям и коллегам в профсоюзной газете «Солидарность», где работал много лет. И только втайне мечтал о журнале, который бы мог принести им и дать почитать. Чтобы они поняли то, чего я не мог объяснить словом.

Ты спросишь меня: почему же «втайне»? Что тебе мешало? — Страх, Господи. Неверие и страх. И я повторял про себя: «Сам я не вытяну журнала, это такое сложное дело… Нет: мне нужен напарник, единомышленник, друг».

От такого рохли следовало отвернуться и оставить его (меня) наедине с моим малодушием, Но Ты — с помощью прихожан того храма, где я принял крещение, — привёл его.

Единомышленника. Напарника. Друга. Да еще и тёзку, дорогого нашего Владимира Легойду.

Ты дал нам учителей, молитвенников, советчиков, заступников: отцов Димитрия Дудко, Германа (Подмошенского), владык Орехово-Зуевского Пантелеимона и Нижегородского Георгия. Приснопамятную строгую, но мудрую и любящую Марину Андреевну Журинскую

И наконец, духовника, который даже фамилию носит «ту самую»: это любимый наш протоиерей Игорь. Который — Фомин.

У нас ничего не было, но нам помогали и к нам приходили. Даже родители были с нами: брались трудиться и слушаться! В том числе меня, своего нескладного сына…

Господи! Мне пишут сотни (!) людей. И они почему-то поражаются, когда я отвечаю им, вступаю в переписку или просто звоню по телефону. «Это ВЫ?!» — слышу я от них. И не знаю, что ответить, поскольку я — никто. Все они лучше и чище меня, только ради них всё и делается, Господи.

Ко мне приходят взрослые мужчины и женщины, у которых уже есть свои дети. И они говорят: мы выросли на вашем журнале… Но это невероятное чудо! Я не могу вместить, поскольку сам дитя, а никакой не пастырь.

Авторы приносили и доверяли нам рукописи, которые учили меня истинной вере и заставляли увидеть образ Божий и красоту человека, идущего через покаяние у Тебе. Чего я сам не умею. И они учат меня.

Но когда я скорбел от своей ничтожности, духовник говорил: «Не унывай, нельзя опускать руки. У вас с Владимиром есть “Фома”, и пусть этот журнал станет твоей молитвой и приношением Богу. А собранные вами люди — общиной верных. Не унывай! У вас есть “Фома”».

Господи, мне бывает очень и очень плохо и трудно. Сберечь и правильно распорядиться таким сокровищем, каким «Фома» является, — как это сделать? Я совершал и совершаю грубые ошибки; нас нередко критикуют — и критикуют справедливо. И это надо уметь принять. А еще сложнее совместить заботу о росте твоего дела, поиск средств для этого роста и... любовь к людям. В том числе тем, с кем вместе трудишься.

Сколько раз я метался, осуждал, кричал, готов был «рубить головы за правое дело»… И наоборот: бросить всё и сбежать в страхе перед трудностями!

Сколько раз журнал мог закрыться, прежде всего по моей вине? Сколько раз было и у меня, и у друзей-коллег это понимание: один шаг, одно решение — и всё рухнет?

Прошлой осенью помню ночь, когда было почему-то особенно страшно.

Я проснулся от ощущения того, что завтра «Фомы» может не стать. И стало невероятно пусто в груди. При свете ночника я сел в кровати и повторял: «Кажется, это конец. Я не знаю, как поступить. Что мне делать? Что делать? Куда мне идти? Я никто. Я ничего не могу, Боже мой…»

Господи, прости мне этот момент недоверия.

Я знаю, что Ты мне давал и дашь всё, что требуется для спасения. Это было только моя человеческая слабость. И я по-прежнему вижу Промысл в том, чтобы делать то, ради чего задуман «Фома».

Ты говорил ученикам, чтобы те благовествовали и просвещали повсюду. Ты советовал: если вас плохо видят и слышат, не смущайтесь. Лезьте на крыши и говорите оттуда. Твоя удивительная заповедь о хождении в народ. Не то, какое совершала интеллигенция в девятнадцатом веке ради революции. Тут совершенно иная цель, которая за порогом земных границ. Но цель идти к людям, идти в народ — это то, чему мы пытаемся следовать. Мимо политики, мимо партий, мимо слухов и страхов, которые могут отвлечь от Главного…

Идём, Господи!

И в этом походе нам надо находить всё новые кровли и научаться языкам, которых мы не знали, которые выглядят совершенно чужими…

Мне исполняется пятьдесят пять.

Журналу скоро двадцать пять.

Но мы не стали ни богаты, ни настолько умны, чтобы своим трудом покрывать все затраты. Мы постоянно просим, и многие недоумевают: как так — огромный сайт, социальные сети, глянцевый журнал, который выжил и даже не перестал выходить в самый разгар пандемии! Разве же у них нет денег и людей?..

Ты знаешь, Отче, правду: что и средств не хватает, и людей. Хотя это всё равно нелегко и совестно — просить. И тем не менее я прошу людей сейчас.

Не надо подарков и поздравлений мне. Для меня сейчас главный подарок — это чтобы «Фома» жил. Без заскоков в «эффективный менеджмент» и «оптимизацию» (те фразы, которые в нашем мире значат лишь наживу и уничтожение всего живого).

Подарите мне то, что мы можем дарить другим. Многим, кому нужна Вода Живая. Кто запутался в земных страстях и не может разобраться, где же искать надежду, веру и самое главное. Любовь.

Несмотря на чувство стыда и понимание своего недостоинства, я прошу. Я прошу этого подарка!

Конечно же, только у тех, кто в силах и кому понятны и близки наши устремления. Впрочем, благодарен я буду всем. От тех, кто помолится о нас Богу — до таких, кто не принимает и не видит в нашем деле пользы и смысла. Перед ними — моя вина. Только моя. И я всем благодарен. Без изъятия.

Главврач больницы святителя Алексия: правда о диагнозе, "кладбище" врача и ковид-диисидентах

"Парсуна" Владимира Легойды на телеканале «СПАС». Гость — главный врач Центральной клинической больницы святителя Алексия, митрополита Московского, Алексей Заров.

03:24 — О Православии и счастье
04:48 — Опыт веры врача в условиях эпидемии
09:31 — О «надежде» и «страхе» паллиативного отделения
14:14 — Говорить ли пациенту правду о диагнозе
17:35 — Ремонт в паталогоанатомическом корпусе. Зачем?
19:01 — О запрете для священников посетить больных коронавирусом
23:11 — О специалистах и ковид-диссидентах
27:15 — О «героизации» врачей
28:47 — О «кладбище» врача
31:00 — О личной потере близкого человека
34:00 — Когда нужно просить прощение у пациента
+



В гостях у Легойды создатель первого в России детского хосписа



Гость программы основатель первого в России детского хосписа протоиерей Александр Ткаченко.

01:40 — «Будьте как дети» — о чем это?
03:02 — О делах милосердия
04:12 — Об опыте отчаяния, или Как менялась вера за годы работы в хосписе?
07:41 — О юморе, или Как говорить о вере с молодежью?
10:33 — Как сохранить надежду, работая в хосписе?
13:37 — Об общении с государственными инстанциями
14:57 — О детских хосписах в России и на Западе
19:16 — Почему страдают дети?
21:49 — Можно ли приготовить себя к предстоящей боли?
23:10 — Как терпеть самого себя?
25:19 — «Бог любит нас всех, но ни от кого ни в восторге»
27:06 — Как связаны болезнь и грех?
30:08 — «Бог простит, но тебе может не оказаться места в Царстве Небесном»
32:25 — О профессиональном выгорании
34:20 — «Мы редко сталкиваемся с необходимостью кого-то простить»
39:37 — Цинизм — защитная реакция души?
42:22 — Не любовь, а… сочувствие?
44:09 — Чем отличается сострадание от жалости?
47:55 — Вопрос ведущему: что Вы думаете своем предназначении?
48:53 — «Я скоро умру?»
Сказать нельзя уклониться — где Вы ставите точку?

+

Воскрешение Лазаря, Раскольников и вирус с востока



— Так вы все-таки верите же в Новый Иерусалим?— Верую, — твердо отвечал Раскольников; говоря это и в продолжение всей длинной тирады своей, он смотрел в землю, выбрав себе точку на ковре.— И-и-и в Бога веруете? Извините, что так любопытствую.— Верую, — повторил Раскольников, поднимая глаза на Порфирия.— И-и в воскресение Лазаря веруете?— Ве-верую. Зачем вам всё это?— Буквально веруете?— Буквально.
Перечитываем вместе с епископом Пантелеимоном, возможно, самый сильный отрывок из "Преступления и наказания" Достоевского, где в тускло освящённой комнате убийца и блудница сошлись за чтением вечной Книги.

Там ещё из того же романа и про (внимание!) эпидемию, пришедшую с востока: сон Раскольникова во время болезни на каторге, тоже из "Преступления и наказания". Впрочем, речь не о коронавирусе, конечно. О чём Владыка оговаривается особо... А то сейчас любят всё перетолковывать.
Смотреть/слушать, непременно!
Спасибо за предоставленное видео друзьям из Синодального отдела по благотворительности и социальному служению.

+

Вера держится на чудесах? - не верю. ;)

(Размышления из переписки)
У каждого есть эти сомнения и свои терзания в вере. И думаю, это нужно нам зачем-то. Не всегда я знаю и понимаю, зачем. Но иногда вдруг осознаю, бывает, через много лет, что означал тот или иной опыт метаний и страданий для меня-нынешнего. И насколько может чудо избавить от подобных метаний.

Относительно чудес. Меня в какое-то время люди (почему-то убеждённые, что я и мои товарищи — "модернисты" и якобы стоят за какое-то неправильное, обновлённое православие) особо обвиняли за неверие в Божии чудеса. Суть была в том, что ответил на одном сайте на вопрос, бывают ли эти самые чудеса, и как к ним относиться.
И я сказал, что да, бывают. Но ни в коем случае нельзя уподобляться язычникам и считать, что стоит только помолиться "правильно", и Бог обязательно совершит для нас то самое чудо. Как-будто это автомат, где можно нажать на кнопку, и у нас в руках конфета или игрушка. Недаром многие молитвы завершаются словами: "Впрочем, не как я хочу, но как Ты хочешь. Или: "Да будет на всё святая воля Твоя".

У Бога есть Своя воля и знание о нас, и Бог не аппарат по выдаче земного счастья. Тем более, что здоровье и достаток — их всё равно не заберёшь в Царство Небесное. Поэтому не грех просить, не грех и на чудо надеяться. Однако если не произошло того, чего просил, надо уметь и это принять как волю Божию. И вот за это меня мои "доброжелатели" чехвостили потом. Хотя не вижу тут никакой агитации за неверие и против чудесного. Тем более, что в моей жизни было чудо исцеления: http://foma.ru/molitva-i-inflyatsiya.html

"Грешил-не верил-беда-поверил / молился-чудо-вера!" — разве именно так чаще всего приходят к вере? Совершенно необязательно. У многих, с кем знаком, всё было иначе. Откроем Евангелие. Ведь чудеса не сделали апостолов крепкими в вере, когда арестовали Христа. Они мгновенно обо всех чудесах забыли. Вера не на чуде держится, по-моему, точнее, не на любом чуде. Даже есть и такие чудеса, которые Христос отверг, когда сатана искушал Его в пустыне. Есть и такие, от которых церковное Предание призывает аскетов держаться в стороне, чтобы, например, не возгордиться и не ошибиться дверью: ведь ангелы тьмы тоже могут явиться в светлых одеждах и сиянии. Только вот, не от Бога такое посещение. И не на чуде держится вера.

Держится вера на понимании, что сколько ни созидай, ни копи, ни гармонизируй отношения внутри нашей земной жизни, а в итоге (даже если всё выглядит хорошо) это всё не утащить с собой, когда умираешь. Да и с земным созиданием постоянно натыкаешься на "нелепые" трудности, горести, непонимания. И в общем-то осознать, что ты если и достиг чего, то не потому что настолько могуч и умён. Без Бога, в-одиночку ты не имел бы ни че го.

Вот это -- признак мудрости. А идея, что достиг всего сам, верх наивности.

Когда какой-то человек, например, бизнесмен, начинает говорить нечто типа "я сам себя сделал", "я никому ничем не обязан" и т.п., это, пожалуй, не от большого ума. Один пропущенный удар сердца, — и всё может обрушиться.
Меня кто-то из друзей, когда я крестился, укорил: ты это от слабости. Потому что смерти боишься. И я тогда его спросил: а разве смерть такая ничтожная вещь, что её можно игнорировать? Разве так уж глупо бояться смерти и помнить о ней?..

...Впрочем, есть чудо, без которой вера действительно невозможна, тщетна. И это чудо когда-то стало решающим при выборе апостолами своего трудного и полного скорбей пути. Стало прологом к Пятидесятнице, рождению Церкви. Это -- великое чудо Воскресения Христова. Чудо, которое сделало слабых сильными и святыми. Чудо, которое в какой-то момент стало для меня истиной. И подарило такую радость, какая превозмогает самые непростые сомнения и даже мысли о смерти.
Христос Воскресе! -- Воистину. 
+

"Оптимизация" по-русски и другие вирусы, смертельно опасные для человека

"Там царь Кащей над златом чахнет"
А.С. Пушкин

"Оптимизация" по-русски и другие вирусы, смертельно опасные для человека
В качестве эпиграфа:
"Там царь Кащей над златом чахнет"
А.С. Пушкин
Ставка на эффективность как таковую у нас, поклонение эффективности — это путь к расчеловечиванию. Эффективнее всего "цифра", но "цифра" — не человек. Она, в конечном итоге, человека не любит, не спасает, не сострадает ему. И начинается "цифра" вовсе не с компьютеризации. Нет. А со слов, типа "оптимизация", "эффективный менеджер" и так далее. В том смысле, как его понимали у нас и сейчас, и даже, пожалуй, в советское время.
Вроде бы, просто разумные термины. Но на поверку: страшные, опаснейшие слова, которые познаются по плодам. А плоды... Тотальное неуважение к реальному знанию, компетентности, достоинству человека, содержанию дела. Непризнание всех основанных на заповедях принципов человеческих отношений. В конечном итоге, новый вариант царства антихриста. И способен как вирус разъедать и уничтожать и подлинные отношения, и самые важные дела... Это новая формула, за которой всё то же "разделяй и властвуй". Постоянно умоляю друзей не применять их по отношению ко всему доброму, что пытаемся выстроить. Начинается со слов, а в итоге, дух отчуждения, соперничества и разрушения.
Кто-то уже подумал, что я об искусственном интеллекте? Нет. я не про искусственный интеллект. Я про надменность человеческого разума, который якобы может всё "разрулить". И придумывает античеловечные схемы. В основе вообще иная "цифра". Не цифра компьютерного кода, а в конечном итоге, — деньги. Деньги ради денег. Финансовые схемы. На которые всё упование.
В истории мы с этим уже сталкивались. В Англии когда-то "овцы съели людей", то есть большинство домохозяйств были заняты под пастбища, а ставших бездомными казнили, сгоняли на мануфактуры или отправляли в колонии. Овцы, конечно же, были не при чём. Их самих, бедных, стригли. При чем были люди, которые считали доходы и к тому же прониклись идеей, что Бог любит успешных, а тех, кому не везёт, отправляет в ад. Но эти людоеды с их извращённым толкованием Евангелия хотя бы понятно чем занимались. А сейчас понятие "бюджет" и "финансы" вообще зачастую ни с чем не связано. Это звёзды, которые Банкир в "Маленьком принце" складывает в банк и уверен, что теперь они его и он ими обладает.
Единственное, что в нынешних схемах нового по сравнению с английским огораживанием, это полное отсутствие хоть какого-то реального результата: земля перестаёт быть для хлеба, но не становится и пастбищем. Нет ни земли, ни людей. Ни цели. Сбережение денег как самоцель. И поклонение им.
В церковной среде есть своё отзеркаливание тех самых российских оптимизаций и пр., но в виде неверной установки на копирование светской логики. Часто с уклоном в причудливое сектантство (как с продажей молитв по соглашению по интернет, например). Или как с попыткой убедить (как правило, мирян) что-то делать без нормальной оплаты, якобы, "Христа ради". Хотя речь идёт о профессиональных задачах, не о священнослужении. В результате много дел, какие разваливаются, выдыхаются. Либо делаются халтурно, но то, насколько халтурно, не осознаётся: ведь всё почти забесплатно, "Христа ради"! В кавычках, а не потому, что Бог это благословил.
Вот тут всегда большая ошибка. Даже помощь в больничном служении, если она систематическая, может пострадать от такого аналога "оптимизации" и "эффективного менеджмента" в его отечественном изводе. Это и правда всё есть, поскольку Церковь земная не в лесу на краю земли, а те же люди, живущие в условиях победившей идеологии потребления и наживы. Раньше были проблемы, связанные с существованием в государственно-атеистической системе. И свои это привносило особенности. Свои беды и уклонения от Евангелия. Но сейчас -- искушение "оптимизацией" по-русски.
+

«Боль. Любовь. Вера»: спросили -- ответил...

Небольшое интервью порталу "Правчтение" в связи с выходом моей книги. Спасибо за него Сергею Арутюнову. (Одно слово позволю себе добавить при републикации. "Нет" в ответе на первый вопрос). ;)

- Владимир, ваша новая книга называется «Боль, любовь, вера. Записки выжившего». Чувствуете ли вы сейчас, что ей предназначено занять в вашей биографии одно из самых значимых мест?

- Честно? Нет. Книга, скорее, вобрала те самые значимые места в биографии. Некоторые, конечно, не все. Я не считаю себя каким-то особенным человеком. Как раз самым обыкновенным, недостойным того, что мне дано от Бога. Поэтому важнее, наверное, что это не столько моя биография, сколько опыт, близкий многим людям. Которые также ищут, страдают, сомневаются, молятся, учатся любви к ближним... И — что мне было важно — никогда не бывают одни. Бог всё время рядом, в том числе, когда кажется, будто ты один на один со своими проблемами. Но – Он никогда не оставляет, и в этом главная радость и откровение.
- Что эта книга, экзистенциально раскалённая автобиография современного православного человека, его исповедь? Если да, то только ли перед Всевышним?

- Всё, что говорится, Бог слышит, в любом случае. Так что ты всё время, в общем-то, исповедуешь, проявляешь себя перед Ним. Часто, увы, своё недостоинство, неумение и эгоизм. То, в чём нужно исповедаться, в чём каяться нужно. Поэтому исповедь – ну да, наверное, это тоже исповедь
Но в принципе, книга не обо мне, а о тех, кого люблю, кто заставлял меня понять, как вдруг осознаёшь, что слова «я хуже всех» можешь и ты сам о себе сказать, глядя на ближних. Их самоотверженность, мужество, терпение страданий. Это приношение им, а не утверждение себя или попытка себя судить.
Collapse )
- Насколько подвигала вас к созданию книги работа в журнале «Фома»? Способствуют ли занятия православной и исторической публицистикой совершенствованию личностного самосознания? Какие материалы, подготовленные вами для журнала, подстегнули вас глубже взглянуть и на себя, и на путь Веры?

- Занятие журналом способствует смирению. Пониманию, насколько ты хуже живёшь и хуже пишешь, чем другие. Вокруг меня удивительные люди. Прежде всего, конечно же, мой друг, начальник и «зачинщик» журнала, Владимир Легойда. И он. И много-много людей (не только непосредственно в редакции «Фомы», кстати), которые так трудятся, так болеют за дело, так глубоко чувствуют и веруют, что я буквально каждый день изумляюсь, насколько же они – настоящие, как же я их люблю! Это поразительно, какое мне чудо дано: встретить столько прекрасных людей и столько получать добра и мудрости через них. Ну и знакомство с реальной, а не из интернета, жизнью Церкви. Говорят, что в наше время нет святых, что благодать якобы истончилась. Я буквально каждый день вижу или читаю свидетельства присутствия той самой благодати и святости. Я звоню, встречаюсь с человеком, а он ведь святой жизни, в нём свет Христов.

Конечно, есть грехи, есть то, что невозможно привести в идеальное состояние в этом мире, в этой жизни. Но тут происходит тоже чудо, какое происходило со мной и описано в этой моей книжке. Та же больница, где всё очень непросто, где хватает беспорядка и случаются тяжёлые ситуации, но где, вопреки массе обстоятельств, тебе могут дать время, а то и вылечить, исцелить... С больницами всё сейчас очень непросто. Непросто и с земной Церковью (поскольку она состоит из нас, поскольку я – грешен). Но без больниц жизнь станет страшной. Как и без Церкви. Там подлинная надежда, и если осознал, что болен, больше никуда не нужно идти.

+

Автор интервью: Сергей Арутюнов,