Category: медицина

Category was added automatically. Read all entries about "медицина".

Обращение к моим друзьям - любителям ЖЖшных ников!

Для журналиста, редактора "Фомы", который и ради личного интереса, и из интереса профессионального, старается завести как можно больше френдов, Живой Журнал -- это заколдованное место. В отличие от соцсетей.

С одной стороны, покидать его не хочется: тут многие люди все ещё пишут подробно и развернуто, как и принято в журналах. Это оооочень радует. И уходить не собираюсь.

А с другой: почти все довольствуются никами, и постоянно пытаешься понять или вспомнить, кто есть кто и либо попадаешь в дурацкую ситуацию при переписке, либо не знаешь, где и как человека найти, если он вдруг ЖЖ покинул. А френдов у меня... ну, скажем так, немало.

В связи с изложенным выше, моление:

Дорогие друзья (те, кому общение со мной небезразлично)! Может, как-то обозначитесь сообщением мне в личку? Кто вы в жизни и какие формы связи имеются (емейл, м.б. профиль в Контакте или на ФБ)? Чтобы я не краснел перед вами и мог как-то сориентироваться?
Очень буду признателен.



За фото спасибо Кире Выгривач :)

Как относиться к врачам -- журнал "Фома"

Дорогие врачи, фельдшеры, медсёстры и все-все-все люди, кто несёт медицинское служение! С профессиональным праздником вас! Не знаю, возможно ли считать подарком такое, но я постарался, написал:

https://foma.ru/pochemu-ne-stoit-sryvat-na-vrachah-zlost-iz-za-jepidemii-i-polozhenija-del-v-nashej-medicine.html



Клик по картинке тоже ведёт на публикацию.

Дублирую полностью под катом:
Collapse )

+

У меня в оригинале, правда, текст назывался проще: "Как относиться к врачам"... Но пусть так.
Главное: ЗДОРОВЬЯ ВАМ! Помощи Божией! И конечно же, - многая лета!!!

Ваш,
Владимир Гурболиков,
(и думаю, ко мне присоединятся все сотрудники журнала "Фома")

Главврач больницы святителя Алексия: правда о диагнозе, "кладбище" врача и ковид-диисидентах

"Парсуна" Владимира Легойды на телеканале «СПАС». Гость — главный врач Центральной клинической больницы святителя Алексия, митрополита Московского, Алексей Заров.

03:24 — О Православии и счастье
04:48 — Опыт веры врача в условиях эпидемии
09:31 — О «надежде» и «страхе» паллиативного отделения
14:14 — Говорить ли пациенту правду о диагнозе
17:35 — Ремонт в паталогоанатомическом корпусе. Зачем?
19:01 — О запрете для священников посетить больных коронавирусом
23:11 — О специалистах и ковид-диссидентах
27:15 — О «героизации» врачей
28:47 — О «кладбище» врача
31:00 — О личной потере близкого человека
34:00 — Когда нужно просить прощение у пациента
+



Коронавирус: статистика и личный опыт

Пишут тут:

Венедиктов опубликовал статистику по смертности в Москве за три последние года за период март-апрель:

2018 год - 22 613 человек
2019 год - 20 065 человек
2020 год - 22 244 человека

Госпитализации в Москве остаются на уровне 1200-1400 в день, несмотря на рост вновь выявленных заболевших

Никакой сверхсмертности в 2020 году не наблюдается, показатели находятся во вполне среднем интервале и даже чуть пониже 18 года. Причем в 18 году обошлось без фашизма, пропусков и арестов на месте.

Все это никак не мешает начинать и заканчивать день с тревожных новостей с полей битвы с коронавирусом. Главный аргумент сторонников катастрофы - если бы не массовые расстрелы, заболевших было бы больше.


Вывод один: статистика мало отличается от бухгалтерской отчетности. Можно повернуть так, можно иначе: реальность сама по себе, а цифирки сами по себе. Умерших, быть может, не стало больше, чем в 2018 году. Но не заметить огромный вал конкретно и именно атипичной двусторонней пневмонии с огромными сложностями в плане лечения -- это удивительно. Среди моих родственников в больницах четверо, несколько болеют дома. Есть умершие среди ближайших родственников моих друзей и знакомых. Осложнения могут быть разные, но везде фон один: двусторонняя пневмония с одинаковой (атипичной) картиной болезни.

Параллельно -- то, что как раз было каждый год: какое-то количество болеющий (как и во все годы) по сценарию орви. Таких примерно столько, сколько и всегда, да, они хворают по домам. Есть и были каждый год Но конкретно болеющих атипичной пневмонией вокруг меня много. А сколько каждый день (!) некрологов, сообщающих о кончинах... На фоне того же сценария болезни. И всё это -- рядом, среди родственников, друзей, знакомых. Целыми "кустами".

При чем тут смертность, не знаю. Болезнь протекает у многих очень тяжело, вот что очевидно из опыта - родственников, друзей, знакомых. Болезнь у нас пришла с запозданием, соотвественно, апрельская статистика может значить всё, что угодно. Например, характеризовать работу врачей до упада и на износ. Но с положительном результатом. Не добили медицину, и слава Богу. Но заболевших -- очень много! Или мне и всем моим знаемым это приснилось?

Наверное, мы живём в разных мирах, не знаю...


+

 

Официально. Лекция Чучалина о короновирусе в Департаменте здравоохранения города Москвы

Александр Григорьевич Чучалин — главный пульмонолог страны, академик РАН и основатель НИИ пульмонологии, а ныне заведующий кафедрой госпитальной терапии РНИМУ им. Н.И. Пирогова.


Владимир Гурболиков. Любовь всё переносит, или Рассказ про блины


***

Моя прабабушка Серафима дожила почти до девяноста лет, и мне казалось, что она будет жить вечно. Я не мог представить себе иного: старушка с глазами небесно-василькового цвета сопровождала мое детство, и не было на свете ничего более вечного, чем ее седина и наши долгие разговоры. И потому, когда она заболела, я не сразу понял, что происходит.

Я уже заканчивал первый класс, играл на скрипке и сам читал толстые книжки, но ни болезненная желтизна, ни какая-то особенная, новая грусть в ее взгляде не встревожили меня. Прабабушка надолго сумела меня “обмануть”, чтобы первый класс мой закончился без волнений. Она терпела боль, украдкой принимала сестру и делала обезболивающее. Она не позволяла себе лечь. Она вела себя так, будто все по-прежнему. И лишь одно было особенным в последние недели тогдашнего мая: блины.

Каждый раз, возвращаясь из школы, я шел вслед за нею на нашу кухню, и там ждала меня стопка горячих, солнечных блинов, которые я ел, поливая сгущенным молоком. Ел до отвала, и мы вместе с прабабушкой, смеясь, вели съеденному счет: двенадцать, тринадцать, четырнадцать… А потом обязательно пили чай. Как прежде, как всегда, весь май.

Она легла в постель сразу после того, как я принес из школы дневник с годовыми отметками. И я опять ничего не понял, ожидая ее выздоровления, день за днем просиживая за книгой где-нибудь неподалеку. Пока не пришла пора ехать за город, в дом отдыха с мамой. И в последние минуты расставания прабабушка Серафима, лежавшая уже круглые сутки, вдруг засобиралась, села и обняла меня, чтобы проститься.

И я увидел, что в ней что-то происходит, хотя, кажется, она и не заплакала, а я заплакал. Но вновь не поверил в ту разлуку, к которой готовилась прабабушка моя Серафима, улыбавшаяся через силу мне вслед.

Она очень меня любила. Будь я взрослым, может быть, она выразила это как-то иначе. Хотя спустя тридцать пять лет именно те блины ее, как я теперь понимаю, поминальные — за месяц до смерти... Они помнятся, словно это было вчера: двенадцать, тринадцать, четырнадцать…

Если бы и я умел любить так, как умела она!

+

Чего хотят люди перед смертью: поразительные истории от сотрудницы московского хосписа

Оригинал взят у fomaru в Чего хотят люди перед смертью: поразительные истории от сотрудницы московского хосписа

Она голландка по происхождению, хотя родилась в Индонезии. В молодости  переехала в Лондон. Православие приняла в 1977 году, когда стажировалась  в Москве. С митрополитом Сурожским Антонием обсуждала возможность  переезда в Россию и семь лет ждала его решения. Он дал согласие, когда  увидел, что ей хватит сил. Теперь Фредерика де Грааф работает в Первом московском хосписе — с теми, кто умирает. Наш разговор с ней — о смерти, любви и людях, которых она встретила за 12 лет службы в этом месте.

Читать материал на сайте foma.ru









Collapse )

ТАКЖЕ РЕКОМЕНДУЕМ:


9 вопросов о смерти


Смерть, которой ждут


Как говорить с ребенком о смерти

КАК ОТНОСИТЬСЯ К ВРАЧАМ?

Возможно, не самое популярное мнение, и всё же решусь его высказать. Обращаюсь, прежде всего, к собратьям по христианской вере, но быть может, и другим будет небезынтересно

Добрая знакомая по социальным сетям написала в связи с обсуждением темы абортов: "У меня пятеро. Первую рожала в 24 года, последнего в 42. Ни разу не было разговоров про аборт. Врачи были разные. Про опасности и скрининги даже речи не было." Честно — очень порадовала этому комментарию. И он, слава Богу, далеко не один такой. Но вот чем хотел бы поделиться с друзьями в отношении более широкой темы, темы отношения к врачам.






На фото: руководитель Синодального отдела по социальному служению епископ Пантелеимон (Шатов) в гостях у директора НИИ неотложной детской хирургии и травматологии профессора Леонида Михайловича Рошаля (http://foma.ru/beda-zabota-molitva.html). Автор фото: Юлия Маковейчук (с).

Обстановка везде разная, коллективы врачебных учреждений тоже. Есть и опыт тех, с кем и в женской консультации разговор начинался со слов: "Ну что, аборт?". Точно так же разнится и то, с чем сталкиваемся мы в поликлиниках и больницах.

У меня несколько родственников и друзей трудятся в медицине, и я от них знаю столько всего, в том числе и дурного. И они сами иногда переживают за своих коллег. Но тесное общение с ними приводит меня к нескольким важным, на мой взгляд, выводам. Которые могли бы помочь каждому из тех пациентов, кто хочет называться христианином и следовать за своим Главным Врачом.

Вывод первый. Надо всегда сторониться любых определений типа "врачи-убийцы", "убийцы в белых халатах" и так далее. (Даже если речь об абортах. Дело в том, что этот термин затем легко распространяется на самые разные проблемы с медициной, "прилипает" в целом к служению врача). Этот ярлык потом "успешно" используется... против самих же пациентов: пока их сталкивают лоб в лоб с врачами, за кулисами идёт так называемая "оптимизация" медицины. Фактически лишающая работников государственной медицины возможности по-настоящему, качественно, помочь.

Collapse )

ЛЮБОВЬ ВСЁ ПЕРЕНОСИТ...

Моя прабабушка Серафима дожила почти до девяноста лет, и мне казалось, что она будет жить вечно.

Я не мог представить себе иного: старушка с глазами небесно-василькового цвета сопровождала мое детство, и не было на свете ничего более вечного, чем ее седина и наши долгие разговоры. И потому, когда она заболела, я не сразу понял, что происходит.

Я уже заканчивал первый класс, играл на скрипке и сам читал толстые книжки, но ни болезненная желтизна, ни какая-то особенная, новая грусть в ее взгляде не встревожили меня. Прабабушка надолго сумела меня “обмануть”, чтобы первый класс мой закончился без волнений. Она терпела боль, украдкой принимала сестру и делала обезболивающее. Она не позволяла себе лечь. Она вела себя так, будто все по-прежнему. И лишь одно было особенным в последние недели тогдашнего мая: блины.

Каждый раз, возвращаясь из школы, я шел вслед за нею на нашу кухню, и там ждала меня стопка горячих, солнечных блинов, которые я ел, поливая сгущенным молоком. Ел до отвала, и мы вместе с прабабушкой, смеясь, вели съеденному счет: двенадцать, тринадцать, четырнадцать… А потом обязательно пили чай. Как прежде, как всегда, весь май.

Collapse )

Опасно больной дочери священника нужна помощь...

Оригинал взят у pretre_philippe в Опасно больной дочери священника нужна помощь...

Беда в семью иерея Александра Ляпустина пришла в 2015 году: именно тогда его дочке Маше, 21-летней студентке первого курса педиатрического факультета Кемеровского государственного медицинского университета, понадобилась помощь медиков.

- Маша перенесла ангину на ногах, пошло осложнение на почки, - рассказывает Александр Николаевич, папа девушки. - Из-за болезни дочке пришлось взять академический отпуск…

Диагноз врачей был однозначен: хроническая почечная недостаточность, нужна пересадка почки. Такие операции в принципе делают по квоте: Маша стоит в листе ожидания с 2015 года.

- Но у дочки редкая группа крови - четвертая положительная, и пока подходящего донора не нашли, - продолжает Александр Николаевич.
Collapse )