Category: лытдыбр

Category was added automatically. Read all entries about "лытдыбр".

Обращение к моим друзьям - любителям ЖЖшных ников!

Для журналиста, редактора "Фомы", который и ради личного интереса, и из интереса профессионального, старается завести как можно больше френдов, Живой Журнал -- это заколдованное место. В отличие от соцсетей.

С одной стороны, покидать его не хочется: тут многие люди все ещё пишут подробно и развернуто, как и принято в журналах. Это оооочень радует. И уходить не собираюсь.

А с другой: почти все довольствуются никами, и постоянно пытаешься понять или вспомнить, кто есть кто и либо попадаешь в дурацкую ситуацию при переписке, либо не знаешь, где и как человека найти, если он вдруг ЖЖ покинул. А френдов у меня... ну, скажем так, немало.

В связи с изложенным выше, моление:

Дорогие друзья (те, кому общение со мной небезразлично)! Может, как-то обозначитесь сообщением мне в личку? Кто вы в жизни и какие формы связи имеются (емейл, м.б. профиль в Контакте или на ФБ)? Чтобы я не краснел перед вами и мог как-то сориентироваться?
Очень буду признателен.



За фото спасибо Кире Выгривач :)

Доехать на трамвае до собственного дома, но в 1940-м...

Удивительное ощущение от этого фото 1940 года.
Комсомольской. Площади трёх вокзалов.
Когда знаешь, что твои родные (не все, конечно) жили в те времена совсем рядом. Там, где и сам потом буду жить в детстве. И теоретически достаточно просто сесть на вот этот самый трамвай, и он (если не увезёт в Сокольники) возможно, повернёт направо, в сторону Ольховки.

Сойти на нужной остановке. Войти в зелёный, с множеством деревьев, двор на Бауманской, где несколько крепких сосновых домов, среди которых в первом ряду наш дом 7"а". Подняться по лестнице на второй этаж (квартира 3, коммунальная), позвонить в дверь...

Но — что дальше?... Меня ведь ещё нет для вас. А вы для меня навсегда живы. И погибший от вести о страшной Войне прадед. И дед, убитый в конце 1942, во время боёв с итальянцами и немцами у станицы Лозовская. Я их не видел, но они в сердце. И те, кого успел, застал, полюбил, вместил. Кто уйдёт намного позднее: прабабушка Сима, бабушка Ира, дядя Вадим, дядя (хотя дедушка, конечно) Володя... Хотя дедушка, конечно, а не дядя. Двоюродный. Владимир Михайлович Зельдин.

Ушли уже и они. А там, в том году, все есть, и все — дома. Там ещё нет моего папы, который родится в 1942 году...

Как странно.

+


(фото кликабельно)

"Кларисса! То, что ты пишешь — это ужасно..."

Семь лет назад. Публикация в журнале "Фома". Школьники отвечают на письмо Клариссы, героини романа Рэя Бредбери "451 градус по Фаренгейту".

Цитирую:

Размышления Клариссы:
«…Знаете, мы в школе никогда не задаем вопросов. По крайней мере, большинство. Сидим и молчим, а нас бомбардируют ответами — трах, трах, трах,— а потом еще сидим часа четыре и смотрим учебный фильм. Где же тут общение?
…К концу дня мы так устаем, что только и можем либо завалиться спать, либо пойти в парк развлечений — задевать гуляющих или бить стекла в специальном павильоне для битья стекол, или большим стальным мячом сшибать автомашины в тире для крушений…. Я боюсь своих сверстников. Они убивают друг друга. Неужели всегда так было?.. Только в этом году шесть моих сверстников были застрелены. Десять погибли в автомобильных катастрофах. Я их боюсь, и они не любят меня за это. (…) Но больше всего… я все-таки люблю наблюдать за людьми. Иногда я целый день езжу в метро, смотрю на людей, прислушиваюсь к их разговорам. Мне хочется знать, кто они, чего хотят, куда едут. Иногда я даже бываю в парках развлечений или катаюсь в ракетных автомобилях, когда они в полночь мчатся по окраинам города. Иногда я подслушиваю разговоры в метро. Или у фонтанчиков с содовой водой. И знаете что?
— Что?
— Люди ни о чем не говорят.
— Ну как это может быть!
— Да-да. Ни о чем. Сыплют названиями — марки автомобилей, моды, плавательные бассейны и ко всему прибавляют: «Как шикарно!» Все они твердят одно и то же…»

***

И вот что ответили ей ребята…

Мне кажется, что жизнь превращается в бессмысленную гонку за фразой «Как шикарно!»: машина — шикарная, школа или ВУЗ — шикарные, лучше заграничные, квартира — шикарная… Все должно быть шикарно. Даже похороны. Смешно? Люди, даже прощаясь с умершим, говорят о шикарности гроба, букетов, венков и ритуала прощания. Так во имя чего мы живем? Во имя гонки ради внешнего блеска с пышными похоронами в конце? Ради того, чтоб все говорили: «Он прожил шикарную жизнь»?
А я не хочу шикарную. Я хочу свою, ни на чью не похожую. Я хочу, чтоб дома меня ждали и радовались моему возвращению. Чтобы окружающие интересовались не тем, на какой машине ездят мои родители (у них нет машины), а какой серьезный конкурс мне предстоит, и спрашивали о его результатах не из вежливости, а потому что им действительно интересно. И чтоб как можно дольше продлилось счастье бытия с моими родными и близкими, которые любят меня таким, какой я есть.
Даниэль, г. Нижний Тагил

***

Да, круг наших интересов сузился до экрана мобильного телефона, компьютера и большого телевизора. В этом и заключается наше общение. У каждого из нас свой мир. Кто и как живет в этом мире, мы не интересуемся. Не задаем вопросов, не рассказываем. У нас учитель русского языка постоянно нас спрашивает: «Вы обратили сегодня внимание на березку возле школы или на лес, виднеющийся вдали из окна, или вы спросили, почему ваша одноклассница грустная?» И таких вопросов много. Но ответа развернутого не получает учитель. Почему мы это не обсуждаем, мы и сами не знаем. Сидим за партой рядышком друг с другом, а говорить особо не о чем. Все внимание сосредоточено на телефоне. Ищем новые знакомства «ВКонтакте». А рядом твои одноклассники, общайся, сколько хочешь. Но не мы же все это придумали. Так всего много! И телефоны, и плееры, и Интернет. Почему бы не воспользоваться всем этим?
Татьяна, Белгородская область

***

Кларисса! То, что ты пишешь — это ужасно. Я бы не хотела, чтобы наш мир стал таким! Но, к сожалению, во многом угадывается окружающая меня действительность. Конечно, у нас нет павильонов для битья стекол и тиров для крушений. Но, например, на уроках мы тоже не задаем вопросов. Многие ничем не интересуются, кроме компьютерных игр. Они могут целыми днями целиться в виртуального врага, пока не убьют его. Все разговоры о том, кто до какого уровня дошел и как это получилось.
Я не понимаю таких людей. Мне кажется, жестокость — одно из самых плохих человеческих качеств. Ведь жестокий человек не способен ни на какие добрые чувства. Может быть, все «развлечения» твоего времени пошли из компьютерных игр. И тогда становится просто страшно.
Юлиана, Ленинградская область
Collapse )

Публикация целиком здесь
+

За что мне больше всего больно в 55 лет - исповедь редактора

Совпадение цифр, символизм дат редко вызывают у меня какие-то глубокие переживания. Ведь в конечном итоге весь смысл своей жизни я вижу в том, чтобы оказаться там, где время не властно. Там, где Христос. Бывают, конечно, исключения. Когда муж и жена (тетя моей жены), заболевшие коронавирусом, уходят из жизни не просто в один день, но в один и тот же час (!), ты невольно думаешь об этом. Это был их единственный брак. И так обычно кончаются самые-самые счастливые сказки. Только тут скорее речь о Промысле Божием.

Но это особый случай. О своих датах я не очень привык задумываться. Что наши с Катей детки родились в тот самый год, когда вышел первый номер «Фомы», я не считал чем-то особенным… Хотя год действительно был удивительный и особый. И в том, что сейчас мне исполняется пятьдесят пять, а любимому журналу (с полугодовым интервалом) двадцать пять лет, в этом я тоже не пытался искать связи. Так Богу было угодно, и Ему слава, а вовсе не магии цифр.

Думая о юбилеях, я не вздыхаю и не ахаю, но, пожалуй, снова и снова спрашиваю. И Бога, и собственную совесть. Я говорю и спрашиваю:

— Господи! Ты видел и видишь, что я сам очень слабый, безвольный и ленивый человек. Который не умеет молиться… Разве только перед лицом смертной опасности. У которого столько тревог и страхов, что я хуже маленького ребенка. У которого и близко нет от тех подвижников, каких Ты избирал. Способных в одиночку приводить к тебе сотни, тысячи. Целые племена и народы.

Я не знал, крестившись, как правильно мне сказать о Тебе друзьям и коллегам в профсоюзной газете «Солидарность», где работал много лет. И только втайне мечтал о журнале, который бы мог принести им и дать почитать. Чтобы они поняли то, чего я не мог объяснить словом.

Ты спросишь меня: почему же «втайне»? Что тебе мешало? — Страх, Господи. Неверие и страх. И я повторял про себя: «Сам я не вытяну журнала, это такое сложное дело… Нет: мне нужен напарник, единомышленник, друг».

От такого рохли следовало отвернуться и оставить его (меня) наедине с моим малодушием, Но Ты — с помощью прихожан того храма, где я принял крещение, — привёл его.

Единомышленника. Напарника. Друга. Да еще и тёзку, дорогого нашего Владимира Легойду.

Ты дал нам учителей, молитвенников, советчиков, заступников: отцов Димитрия Дудко, Германа (Подмошенского), владык Орехово-Зуевского Пантелеимона и Нижегородского Георгия. Приснопамятную строгую, но мудрую и любящую Марину Андреевну Журинскую

И наконец, духовника, который даже фамилию носит «ту самую»: это любимый наш протоиерей Игорь. Который — Фомин.

У нас ничего не было, но нам помогали и к нам приходили. Даже родители были с нами: брались трудиться и слушаться! В том числе меня, своего нескладного сына…

Господи! Мне пишут сотни (!) людей. И они почему-то поражаются, когда я отвечаю им, вступаю в переписку или просто звоню по телефону. «Это ВЫ?!» — слышу я от них. И не знаю, что ответить, поскольку я — никто. Все они лучше и чище меня, только ради них всё и делается, Господи.

Ко мне приходят взрослые мужчины и женщины, у которых уже есть свои дети. И они говорят: мы выросли на вашем журнале… Но это невероятное чудо! Я не могу вместить, поскольку сам дитя, а никакой не пастырь.

Авторы приносили и доверяли нам рукописи, которые учили меня истинной вере и заставляли увидеть образ Божий и красоту человека, идущего через покаяние у Тебе. Чего я сам не умею. И они учат меня.

Но когда я скорбел от своей ничтожности, духовник говорил: «Не унывай, нельзя опускать руки. У вас с Владимиром есть “Фома”, и пусть этот журнал станет твоей молитвой и приношением Богу. А собранные вами люди — общиной верных. Не унывай! У вас есть “Фома”».

Господи, мне бывает очень и очень плохо и трудно. Сберечь и правильно распорядиться таким сокровищем, каким «Фома» является, — как это сделать? Я совершал и совершаю грубые ошибки; нас нередко критикуют — и критикуют справедливо. И это надо уметь принять. А еще сложнее совместить заботу о росте твоего дела, поиск средств для этого роста и... любовь к людям. В том числе тем, с кем вместе трудишься.

Сколько раз я метался, осуждал, кричал, готов был «рубить головы за правое дело»… И наоборот: бросить всё и сбежать в страхе перед трудностями!

Сколько раз журнал мог закрыться, прежде всего по моей вине? Сколько раз было и у меня, и у друзей-коллег это понимание: один шаг, одно решение — и всё рухнет?

Прошлой осенью помню ночь, когда было почему-то особенно страшно.

Я проснулся от ощущения того, что завтра «Фомы» может не стать. И стало невероятно пусто в груди. При свете ночника я сел в кровати и повторял: «Кажется, это конец. Я не знаю, как поступить. Что мне делать? Что делать? Куда мне идти? Я никто. Я ничего не могу, Боже мой…»

Господи, прости мне этот момент недоверия.

Я знаю, что Ты мне давал и дашь всё, что требуется для спасения. Это было только моя человеческая слабость. И я по-прежнему вижу Промысл в том, чтобы делать то, ради чего задуман «Фома».

Ты говорил ученикам, чтобы те благовествовали и просвещали повсюду. Ты советовал: если вас плохо видят и слышат, не смущайтесь. Лезьте на крыши и говорите оттуда. Твоя удивительная заповедь о хождении в народ. Не то, какое совершала интеллигенция в девятнадцатом веке ради революции. Тут совершенно иная цель, которая за порогом земных границ. Но цель идти к людям, идти в народ — это то, чему мы пытаемся следовать. Мимо политики, мимо партий, мимо слухов и страхов, которые могут отвлечь от Главного…

Идём, Господи!

И в этом походе нам надо находить всё новые кровли и научаться языкам, которых мы не знали, которые выглядят совершенно чужими…

Мне исполняется пятьдесят пять.

Журналу скоро двадцать пять.

Но мы не стали ни богаты, ни настолько умны, чтобы своим трудом покрывать все затраты. Мы постоянно просим, и многие недоумевают: как так — огромный сайт, социальные сети, глянцевый журнал, который выжил и даже не перестал выходить в самый разгар пандемии! Разве же у них нет денег и людей?..

Ты знаешь, Отче, правду: что и средств не хватает, и людей. Хотя это всё равно нелегко и совестно — просить. И тем не менее я прошу людей сейчас.

Не надо подарков и поздравлений мне. Для меня сейчас главный подарок — это чтобы «Фома» жил. Без заскоков в «эффективный менеджмент» и «оптимизацию» (те фразы, которые в нашем мире значат лишь наживу и уничтожение всего живого).

Подарите мне то, что мы можем дарить другим. Многим, кому нужна Вода Живая. Кто запутался в земных страстях и не может разобраться, где же искать надежду, веру и самое главное. Любовь.

Несмотря на чувство стыда и понимание своего недостоинства, я прошу. Я прошу этого подарка!

Конечно же, только у тех, кто в силах и кому понятны и близки наши устремления. Впрочем, благодарен я буду всем. От тех, кто помолится о нас Богу — до таких, кто не принимает и не видит в нашем деле пользы и смысла. Перед ними — моя вина. Только моя. И я всем благодарен. Без изъятия.

Как относиться к врачам -- журнал "Фома"

Дорогие врачи, фельдшеры, медсёстры и все-все-все люди, кто несёт медицинское служение! С профессиональным праздником вас! Не знаю, возможно ли считать подарком такое, но я постарался, написал:

https://foma.ru/pochemu-ne-stoit-sryvat-na-vrachah-zlost-iz-za-jepidemii-i-polozhenija-del-v-nashej-medicine.html



Клик по картинке тоже ведёт на публикацию.

Дублирую полностью под катом:
Collapse )

+

У меня в оригинале, правда, текст назывался проще: "Как относиться к врачам"... Но пусть так.
Главное: ЗДОРОВЬЯ ВАМ! Помощи Божией! И конечно же, - многая лета!!!

Ваш,
Владимир Гурболиков,
(и думаю, ко мне присоединятся все сотрудники журнала "Фома")

Что подарить редактору "Фомы" на 55-летие

Дорогие! Просьба необычная, и само собой, она обращена лишь к тем, кто сможет, захочет, и получит радость от сознания, что помог.

23 июня мне исполняется 55 лет. Юбилей пришелся на непростые времена, нет смысла говорить о нынешних трудностях и угрозах, но вот что хочу сказать: в моей жизни есть главное дело – журнал «Фома».

Вот уже 25 лет мы дарим его вам, а теперь я прошу – подарите «Фому» мне. Подарите возможность развивать, а не "морозить" проект.

По нашим расчетам, редакции, чтобы продолжать работать над устойчивым развитием наших проектов в этом году, необходимо собрать 1,2 млн. рублей.

Это - родные для меня проекты. И главное — дорогие и любимые люди. Люди "Фомы".

Ваш,
Владимир Гурболиков,
первый заместитель главного редактора журнала "Фома".



Страница сборов тут >>>>

Благодарен буду всем, в том числе, тем, кто поймёт и не осудит меня за такую просьбу. Спасибо вам!

Коронавирус: статистика и личный опыт

Пишут тут:

Венедиктов опубликовал статистику по смертности в Москве за три последние года за период март-апрель:

2018 год - 22 613 человек
2019 год - 20 065 человек
2020 год - 22 244 человека

Госпитализации в Москве остаются на уровне 1200-1400 в день, несмотря на рост вновь выявленных заболевших

Никакой сверхсмертности в 2020 году не наблюдается, показатели находятся во вполне среднем интервале и даже чуть пониже 18 года. Причем в 18 году обошлось без фашизма, пропусков и арестов на месте.

Все это никак не мешает начинать и заканчивать день с тревожных новостей с полей битвы с коронавирусом. Главный аргумент сторонников катастрофы - если бы не массовые расстрелы, заболевших было бы больше.


Вывод один: статистика мало отличается от бухгалтерской отчетности. Можно повернуть так, можно иначе: реальность сама по себе, а цифирки сами по себе. Умерших, быть может, не стало больше, чем в 2018 году. Но не заметить огромный вал конкретно и именно атипичной двусторонней пневмонии с огромными сложностями в плане лечения -- это удивительно. Среди моих родственников в больницах четверо, несколько болеют дома. Есть умершие среди ближайших родственников моих друзей и знакомых. Осложнения могут быть разные, но везде фон один: двусторонняя пневмония с одинаковой (атипичной) картиной болезни.

Параллельно -- то, что как раз было каждый год: какое-то количество болеющий (как и во все годы) по сценарию орви. Таких примерно столько, сколько и всегда, да, они хворают по домам. Есть и были каждый год Но конкретно болеющих атипичной пневмонией вокруг меня много. А сколько каждый день (!) некрологов, сообщающих о кончинах... На фоне того же сценария болезни. И всё это -- рядом, среди родственников, друзей, знакомых. Целыми "кустами".

При чем тут смертность, не знаю. Болезнь протекает у многих очень тяжело, вот что очевидно из опыта - родственников, друзей, знакомых. Болезнь у нас пришла с запозданием, соотвественно, апрельская статистика может значить всё, что угодно. Например, характеризовать работу врачей до упада и на износ. Но с положительном результатом. Не добили медицину, и слава Богу. Но заболевших -- очень много! Или мне и всем моим знаемым это приснилось?

Наверное, мы живём в разных мирах, не знаю...


+