April 5th, 2012

Ещё и "Фомы" не было...

Написал это в 1994 году для газеты "Солидарность". Потом текст пошёл в первый номер "Фомы". Кстати, именно эта статья "виновата" в том, что мы познакомились с Володей Легойдой и решили вместе сделать журнал:
"Прочтите, например, книжку о житии великого старца Троице-Сергиевой Лавры монаха Захарии. Жил он в Лавре накануне революции, во времена духовного упадка и навидался за свою жизнь в стенах монастыря столько вопиющих безобразий, что, исходя из нашей логики, должен был бы после победы большевиков прямо проситься в члены "Союза воинствующих безбожников"!

Из зависти к той кротости, трудолюбию, любви к Богу, людям и молитве, которыми выделялся старец Захария, его даже покушались убить - монахи (это, правда, если называть монахами всех, кто носит рясу; для Церкви такие монахи - лже-монахи)! Услышал ли кто-нибудь от него, столько повидавшего и потерпевшего, хоть одну укоризну Церкви, хоть какой упрек ей? Вовсе нет. Даже наоборот именно старец Захария, когда закрывали Лавру, до последнего момента сопротивлялся выселению!

Почему же он и многие другие церковные люди так поступали? Отчего не обижались, не уходили из Церкви, а напротив, готовы были пострадать, погибнуть за нее? Видимо потому, что за событиями внешней жизни они умели разглядеть нечто гораздо более важное. Нечто, что выше и существеннее, чем жизненные неприятности. Разглядеть глубинную, неподверженную осквернению суть - СВЯТОСТЬ Церкви. 

Ведь оттого, что люди, среди которых - даже одевшие церковные одежды, поворачиваются спиной к своему Спасителю - Церковь не перестает быть спасительной для тех, кто этого спасения жаждет. И вывод получается простой - не надо брать пример с тех, кто отвернулся..."

Прости меня

                                                        


   «Как утешить плачущих? – плакать вместе с ними»

                                                                       Священник Александр Ельчанинов


Когда мы в трамвае потеряли мою скрипку, а вспомнили только дома, мама заплакала.  И мне было совершенно некуда от этого деться, потому, что про «плакать вместе» я прочел  у священника Ельчанинова лишь тридцать два года спустя. Поэтому я просто ходил вокруг мамы, скользя  глазами по полу (словно скрипка могла отыскаться на нашем линолеумном  полу), переминался с ноги на ногу.

И тысячу раз утешенный  в своих слезах – в тепле у маминой щеки, я, впервые видя ее слезы, ничего не мог поделать.

А потом…  Потом еще много было, когда я не мог.


Прости меня.