April 5th, 2006

"Чего лях делает в "Фоме""

Очередной отклик на сайте "Фомы" в расшифровке беседы с Кшиштофом Занусси на передаче "Русский час с "Фомой":

"Чего лях делает в якобы, православном журнале? "Фома" не боится в экуменизм впасть?.."
Дормедонт Евграфович 

Отвечаю:

Хочу оговориться, что полемические отзывы, подписанные непонятно кем, выглядят провокационно и некрасиво. Одно дело - личное, исповедальное письмо неподписанное или лёгкая шутка, и совершенно иное - вопрос с серьёзным политическим, национальным и религиозным подтекстом. Но поскольку тема возникала и в общении с нашими искренними друзьями и чимтателями, то изложу свою личную точку зрения по поводу того, зачем "Фоме" Занусси.

Моё личное отношение к Кшиштофу Занусси очень хорошее. 
Как зрителю мне было поразительно видеть кино такого уровня как его фильм "Жизнь как смертельная болезнь...". Тем более, что некоторые переживания героя фильма мне знакому "изнутри". Это СОВЕРШЕННО непохоже на современный западный кинематограф, и это открыто-христианское кино режиссера-христианина. Говоря такие 
слова, я одновременно в самом фильме прекрасно вижу влияние католическое, которое мне чуждо - к примеру, какие-то мистические переживания, которые мне неблизки. То же относится и к книге К.З. - на самом деле, очень интересной - которая сейчас издана в переводе на русский. Там есть и близкое, и неприемлемо-дальнее для меня. 
И мне понятно - равно как понимает это и Занусси - что никогда не сольемся мы с ним в экуменическом экстазе. Однако Занусси - один из самых интересных людей Запада, ЕДИНСТВЕННЫЙ европейский режиссер, открыто говорящий о своей вере во Христа. Он - миссионер в самом трудном с точки зрения миссионерства сообществе - западной кино-тусовке. И там, где надо указать нашей прозападной публике на умных и убежденных христиан в современной западной культуре; там, где видится христианский (пусть и с католических позиций) разбор ситуации 
в культурной и политической жизни Запада (которая нам известна меньше, нежели тому же Занусси); там, где прозвучат из уст таких вот людей прозвучат слова, которые, скажи их кто-=то из нас, не были бы восприняты - надо идти навстречу. Повторюсь: без каких-либо иллюзий относительно единства церквей и пр. экуменических восторгов.

А что касается полячества, то позиция поляка Занусси по отношению к России - совсем не традиционная, не про-польская, по крайней мере в том плане, как привычно мы представляем отношение поляков к русским. И мы об 
этом ещё будем публиковать мнение Занусси, обязательно. И ничего дурного здесь нет.
 

ЖЖ-цитаты

Из дневника doctor_liza :

Был у меня лет пять назад пациент В.45 лет. Благополучный, самодостаточный, очень богатый.У него была кличка Тритон. Так его звали между собой те, кто с ним работал.
В хоспис его привезли из за границы. Так уж сложились у него обстоятельства, что из самых близких остались только телохранитель и шофер. Жена с ним рассталась. Бывшие подчинённые по работе привозили документы на подпись, стараясь сохранять оптимизм при посещении. Уходили поспешно, тщательно закрывая за собой дверь в палату.
Телохранитель с шофером выполняли роль сиделок и вечерами, когда В. спал, рассказывали медсестрам о бывшей крутости и суперобеспеченности нашего теперь В.
Со мной отношения у него поначалу складывались странно. Он оценивал в чем я одета, будучи знатоком брендов и фирм. Вместо "Здравствуйте, доктор" он произносил "Колготки у Вас дорогие, я сразу вижу". Или " Часы у Вас правильные". В смысле, марка часов.
Еду он заказывал только из ресторана, спиртные напитки ему приносил все тот же телохранитель из "старых запасов".Он не хотел ни от кого зависеть, считая, и справедливо считая, скажу вам, что он всё может сам.
В палате все было его. Телевизор, белье, одежда, пеленки. Он не хотел ничего казенного. В общем, полное материальное благополучие. Вот только дома, где его ждут под конец жизни у него не оказалось.
Роскошный Мерседес стоял на приколе около хосписа, так и не понадобившись в последствии своему хозяину.
Он провел в хосписе пять полных месяцев. Был всем доволен,и, несмотря на расхожее заблуждение моего персонала о том, что "все богатые сволочи", полностью его опроверг.
Веселый, хорошо образованный, очень остроумный был человек.Он не допускал мыслей о смерти. Не спрашивал результатов обследования. Не говорил о будущем. Я с трудом узнала, что он вообще осведомлен о своем диагнозе.
Его раздражало, что в хосписе есть другие пациенты. Он мог потребовать осмотра и анализов в люойе время дня и ночи, и был очень разочарован тем, что одной ночью меня вызвали ни к нему, а к буянящему соседу по палате, который ничего в жизни, по его меркам, не достиг.Он не хотел быть равным с другими. Он был уверен, что из хосписа он поедет в клинику в Германии.
За пять месяцев мы сильно подружились.И вот наступил момент, когда он не мог встать, и, так как говорить о выздоровлении уже не приходилось, я спросила его, чего он хочет именно сейчас.
Я ожидала услышать просьбу поправиться, съездить в Испанию, заказать редкое лекарство или привезти какого-нибудь консультанта.Цветы, виски, новый телефон, машина, сменить охрану и так далее.Его просьбы до этого дня не отличались разнообразием.Ну разве что по брендам и названиям вин.
А он попросил меня принести ему козлёнка. Маленького козленка с непробившимися рожками. Потому что оказалось,что В. вырос в деревне. И его растила мать, а отец умер очень рано.И единственным светлым воспоминанием для него был маленький козленок, с которым он играл в деревне, когда был мальчиком.
Козленка я ему принесла. Он обкакал мою ординаторскую и орал или блеял - не знаю как правильно сказать.
Зайдя в палату, санитарка сказала В., что "сейчас будет сюрприз". Принесли козленка. Он был совсем маленьким, с не отвалившимся ещё пупочком. Его дал на прокат молочник. За 50 гривен. До вечера.
В. не мог встать и козленка положили в кровать.
Он обнял его и заплакал.
Впервые за пять месяцев.